«Ходить на подлодке не боятся только матросы и лейтенанты-первогодки»
NEFT

«Ходить на подлодке не боятся только матросы и лейтенанты-первогодки»

Контр-адмирал Всеволод Хмыров о том, как выжить подо льдами Арктики и о том, чем сейчас занят российский подводный флот
«Ходить на подлодке не боятся только матросы и лейтенанты-первогодки»
Лайфстайл

Российская Арктика интересна не только ученым и представителям нефтегазового сектора, добывающим полезные ископаемые на шельфе, но и военным. В последнее время в Северном ледовитом океане наши подводные лодки тестируют новые ракеты, позволяющие разрушить толщи льда над крейсерами, чтобы те экстренно всплывали и открывали огонь по противнику. Контр-адмирал, экс-командир подводной лодки К-241 Северного флота Всеволод Хмыров рассказал NEFT, чем сейчас занимается подводный флот в Арктике, какими маневрами должен владеть экипаж судна и где находится самое страшное место на субмарине.

Полина Волохова
Иван Руслянников корреспондент

— Чем сейчас занимаются российские подводные лодки в Арктике?

— Регион интересен подводникам тем, что обеспечивает скрытность и внезапность применения ракетного ядерного оружия. Подводные лодки в Арктике занимаются боевым патрулированием, и их задача – выявить и отразить ядерный удар противника. Второе – это размещение противолодочной обороны, готовой молниеносно выявить и уничтожить подводные лодки противника в этой зоне для защиты своих ядерных сил в Арктике. Это театр военных действий со всеми вытекающими последствиями.

Кроме того, это ведь еще и шельфовая зона, которую Россия в ближайшее время должна использовать в своих интересах в том числе и для добычи полезных ископаемых. Россия всегда тяготела и будет тяготеть к Арктике, поскольку Северный ледовитый океан омывает ее берега.

Отмечу также, что, если подводное плавание опасно априори, то подледное подводное плавание – это опасность вдвойне. И преимущество России в том, что все подводники нашей страны подготовлены для работы подо льдом.

— Чем занимаются подводники, готовясь к работе подо льдом?

— Людей сначала готовят плавать у кромки льда, осваивать навигацию в заданном районе. Подводники должны уверенно себя чувствовать и не теряться в подводной зоне непосредственно у кромки льда. Вторая задача — умение подводников продавить лед и выйти на поверхность. Для понимания: наши подводные лодки могут продавливать лед толщиной около метра путем откачивания балласта или его частичного продувания (для того, чтобы подлодка всплыла, она должна получить положительную плавучесть - прим. ред.)

Еще одна важная вещь, которую нужно усвоить, это поиск полыньи для всплытия лодки. Если свободной воды нет, лед можно взорвать боевой торпедой. Но вообще пока хорошего оружия для взламывания поверхности льда не существует. Идет разработка специальных ракет, но пока все в формате экспериментов. Тестирование такого оружия – еще одна задача, которую решают подводные лодки в Арктике.

— А зачем подлодке вообще взрывать лед?

Либо для обеспечения экстренного всплытия при фактической угрозе гибели подводной лодки, либо при необходимости применения ядерных ракет. Поймите, подводные лодки просто так не ходят в океане, это всегда продуманное боевое задание, которое выполняет экипаж. В этом смысле вариант с экстренным всплытием лодки нужно проработать.

— Недавно мы общались с бывшими капитанами ледоколов «Москва» и «Адмирал Макаров», которые рассказали о проведении ледовой разведки. Обмениваются ли информацией о состоянии льда ледоколы и подводные лодки?

— Конкретной задачи всегда держать связь с ледоколами не существует. Но я хотел бы поблагодарить за высокий профессионализм капитанов ледоколов. Есть такое понятие как морское братство, подразумевающее, что в случае необходимости контакт между ледоколом и подводной лодкой может быть установлен, и пройдет обмен информацией.

Российская подводная лодка у арктических берегов

— Сейчас, чтобы попасть служить на подводную лодку, нужно пройти суровый отбор?

— Конечно. Матросов-«срочников» туда не берут. Есть у нас такая поговорка, что на подводной лодке ходить не боятся только матросы и лейтенанты по первому году. Это очень сложная техника, которая требует от людей специальных навыков. Поэтому, прежде чем попасть на нее, офицер учится не менее пяти лет, а потом сдает зачеты на допуск к самостоятельному управлению своим подразделением. Матросы и контрактники также обучаются не менее полугода, чтобы вникнуть в вопросы автоматики, которой очень много на корабле. Профессионализм подводника не в том, чтобы выйти из тяжелой ситуации, а в том, чтобы в нее не попадать.

Вдобавок ни о какой клаустрофобии или неустойчивости психики не может быть и речи. Один из этапов подготовки подводника – это выход из затонувшей подводной лодки через трубу торпедного аппарата. Человек, даже чуть-чуть боящийся закрытого пространства, с этим не справится. В свое время я точно так же проходил через все эти системы подготовки и, если хотите, устрашения. Тот, кто справляется, потом может управлять собственным страхом.

— Но таких суперменов, наверное, сложно найти. Наверное, есть и текучка кадров на подлодке?

— Текучесть кадров есть, ведь экипаж – это не железобетонные люди. Кто-то, например, приобретает клаустрофобию, хотя ее не было до подлодки. Кто-то захочет служить в местах поспокойнее или сломается психологически. Для того, чтобы все стали одной семьей, надо пуд соли съесть. В результате формируется живой мужественный и очень стойкий организм.

— По-вашему, государство сейчас уделяет хорошее внимание развитию подводных лодок и их составляющих?

— В целом, если сравнивать с Советским Союзом, то мощности современного российского судостроения не позволяют с такой же скоростью и интенсивностью создавать новые подлодки. Возможности кораблестроения ведь зависят от состояния экономики страны. Будем надеяться, что экономическая сила нашей страны будет расти, а вместе с ней увеличится и мощь подводного флота.

Фото: Сайт Министерства обороны РФ

восстановление пароля

Вы получите письмо с инструкцией для восстановления пароля

Назад