«Я жил в стране, где до сих пор практикуется каннибализм»
NEFT

«Я жил в стране, где до сих пор практикуется каннибализм»

История нефтяника из России, проработавшего в Китае, Папуа — Новой Гвинее и Саудовской Аравии
«Я жил в стране, где до сих пор практикуется каннибализм»
Лайфстайл

Инженер по буровым растворам и автор блога для нефтяников за рубежом Марсель Идрисов успел поработать в разных частях России, а потом решил повидать мир. В этом ему помогла профессия: его знания пригодились в Китае, Папуа — Новой Гвинее и Саудовской Аравии. Корреспондент NEFT пообщалась с Марселем и узнала, каково жить неподалеку от каннибалов, почему в Саудовской Аравии ничего не слышали о нефтяном кризисе и на каких условиях нужно работать, чтобы отдыхать шесть месяцев в году.

Полина Волохова
Анастасия Долгова корреспондент

Начало международной карьеры

Моя международная карьера началась в 2013 году, когда я работал я работал старшим инженером по буровым растворам в нефтесервисной компании M-I Swaco в Каспийском море. В какой-то момент я понял, что пора двигаться дальше. За спиной было около семи лет опыта: помимо Каспийского моря я работал в Самарской области, в Нижневартовске, Нефтеюганске и Иркутске. Сначала я хотел перейти на работу в Шотландию , но мой менеджер из России меня не отпустил. Тогда я начал искать варианты трудоустройства среди конкурентов. Вакансий было много, так как в то время был нефтяной бум. Первыми, с кем у меня зашел разговор, были китайцы. Конкуренты из Китая, компания Baker Hughes, предложили полугодовой контракт в Южнокитайском море.

В Китае мне понравилось в плане быта и организации: меня отлично встретили, я жил в вилле в очень хорошем районе города Шенжень. Местные коллеги были образованными, трудолюбивыми и исполнительными людьми. Правда, в компании царила строгая иерархия: менеджер – это начальник. И если в России ты можешь дружить с менеджером, общаться на равных, то в Китае такого нет. Кроме того, на буровой я был единственным экспатом, почти никто не говорил по-английски, это было непривычно. Но полгода пролетели быстро.

В Китае

По истечении контракта в Китае мне предложили три варианта: Камерун, Саудовскую Аравию и Папуа — Новую Гвинею. Я выбрал последнюю, так как мне очень нравилась Австралия, а в плане рынка Папуа — Новая Гвинея относится именно к ней. Когда мы поговорили с менеджментом, я понял, что они на меня рассчитывают, и в будущем планировалась моя релокация в Австралию.

Экзотические условия и папуасские разборки на буровой

Папуа — новая Гвинея страна экзотическая во всех отношениях. Там, например, до сих пор есть каннибализм. Папуасы живут в джунглях племенами, без благ цивилизации и воюют между собой. Для разборок у них есть мачете, стволы, автоматы. Иностранцев они обычно не трогают, но, на всякий случай, наша компания сотрудников везде перевозила под охраной.

В Папуа-Новой Гвинее

Среди нефтяников было много рабочих из местных деревень. Однажды на буровой в соседнем со мной вагончике работал парень из какого-то племени, которое давно убило человека из другого рода. Позже в компанию устроился туземец из племени, в котором убили родственника. Однажды новый сотрудник пришел на буровую с саморезом. Ему как-то удалось пронести ствол через охрану, но на планерке коллега-американец заметил, что у местного что-то торчит из-под спецовки. Все поняли, что это оружие, его скрутили, включили сирену, приехала полиция. В итоге парень признался, что он пришел, чтобы убить представителя вражеского племени, и его посадили в тюрьму.

Проект в Папуа — Новой Гвинее, где я проработал два года, был лучшим в моей карьере. Все было шикарно – климат, природа, джунгли, где летали райские птицы. Мы работали в покрытых джунглями горах на высоте 3,5 тысячи метров. Был сильный проект – с заказчиком Exxxom Mobil, я многому научился. Поладил с руководством – ребята из Шотландии мне во всем помогали.

В Папуа-Новой Гвинее

После года работы мне предложили переехать в Австралию. Я стал делать документы, прошел очень долгий процесс бюрократии, мы всей семьей оформили визы, нашли жилье, собрались перевозить вещи. Но тут грянул кризис 2015 года. Цены на нефть резко упали, а в Австралии из-за высоких зарплат и налогов очень дорого бурить, и рынок очень сильно пострадал. Девяносто процентов буровых закрылись, из 20 человек в штате осталось только двое. Сначала я надеялся, что ситуация наладится, но все затянулось. Я понял, что переехать в Австралию на работу не получится. Тогда мне помогли внутри компании и сказали, что есть вариант в Саудовской Аравии. Из-за огромных объемов добычи там почти никогда не бывает нефтяного кризиса. Поэтому я отправился в Саудовскую Аравию и работаю там по сей день.

Человеку из свободной страны тяжело жить в таких условиях

В Саудовскую Аравию я отправился без семьи – они остались в Питере. Дело в том, что это Саудовская Аравия – традиционное мусульманское государство, здесь даже кинотеатры начали появляться недавно. До недавних пор женщинам нельзя было ездить за рулем, они не имели права прилететь в страну без сопровождения мужчины.

Человеку из свободной страны, особенно с семьей, очень тяжело жить в таких условиях. Мне предлагали переехать насовсем, но я категорически сказал «нет». Даже за большие деньги я не смогу жить в государстве, где все строго и закрыто, а у половины населения, – женщин, очень мало прав. Им без мужа нельзя выйти на улицу, да и с мужем – только в бурке! Климат в Саудовской Аравии летом невыносимый. Из развлечений – разве что торговый центр, делать в городе (Я живу в городе Эль-Хубар прямо на берегу Персидского залива) особо нечего. Только вечером, когда жара спадает, люди выходят погулять.

Типичный вид из окна автомобиля в Саудовской Аравии

Но я почти все время нахожусь в Персидском заливе на платформе. Отрабатываю 12 часов и 12 часов отдыхаю. При этом здесь у меня достаточно комфортный график: месяц на вахте в Персидском заливе – месяц с семьей в Питере. Получается, что у меня полгода отпуска в году.

Правда, сейчас пришел новый молодой принц Салман, он хочет отойти от традиционализма и открыть Саудовскую Аравию миру. За четыре года я заметил, как страна меняется с приходом нового принца. Когда я приехал в 2015 году, меня удивила служба персонала. Однажды мне нужно было забрать страховку. Я прихожу в рабочее время, а офис закрыт. Я не понял, в чем дело и, по незнанию, попытался зайти. Меня догнал коллега и говорит: «что ты делаешь, тут же женщины работают»! Они сидят в закрытых кубах с пластиковым забором, и туда не попасть, надо ждать, когда кто-то выйдет.

Пустыня в Саудовской Аравии

Сейчас, спустя четыре года, женщины сидят с открытыми лицами в открытом офисе, спокойно общаются с мужчинами. А раньше я даже боялся заговорить с женщиной, потому что это было дурным тоном. И если у меня были какие-то вопросы к женщине-коллеге, я должен был их адресовать своему менеджеру, а не спрашивать напрямую. Сейчас же спокойно все общаются, как в западном обществе. Правда, на буровых женщины до сих пор не работают, и, в основном, выполняют бумажную работу. Процесс идет постепенно, но, думаю, изменения не за горами.

«Кризис? Какой кризис?»

В Персидском заливе очень много нефти. И страна зависит от нее колоссально. Я даже не понял, что у них есть, кроме нефти и газа. Даже вся сопутствующая промышленность завязана на углеводородах. Но молодой принц с прогрессивными взглядами пытается избавиться от нефтяной иглы. Он решил к 2030 году сделать страну менее зависимой от полезных ископаемых. Так, принц хочет развивать туризм и сделать его весомой частью экономики. Планируется построить футуристический город Неом на берегу моря. Салман всерьез говорит, что он станет прямым конкурентом Дубаю к 2030 году. Отели и инфраструктура будут самыми современными, для иностранцев будет разрешен алкоголь.

Рассвет на буровой в Персидском заливе

Когда я только приехал в Саудовскую Аравию, я общался с местными специалистами и спросил, как они пережили кризис 2008 года. В ответ я, на полном серьезе, услышал: «Какой кризис?». Собеседник просто не понял, о чем я. Они сейчас, конечно, знают, что цены на нефть упали, но у них все добыча только растет. Так как, кроме нефти ничего нет, саудиты компенсируют низкие цены объемами, хоть и сделка ОПЕК (страны ОПЕК договорились договорились в период до марта 2020 года снизить производство нефти на 1,2 млн баррелей в сутки – прим. ред.) существует на бумаге.

О том, что успех – понятие индивидуальное

Кто-то хочет быть боссом, для кого-то это успех. Но для меня успех – повидать много стран. Благодаря работе я побывал на всех континентах, пообщался с людьми из разных стран. При этом зарабатываю неплохие деньги. Я не смогу работать в офисе даже при таких же более высокой зарплате – дело не в деньгах. У меня были предложения из России работать в одной из крупнейших нефтяных компаний. Но мне неинтересно, я привык к вахтовому методу работы. Месяц работаю – месяц отдыхаю. Не вижу смысла вставать в шесть утра и ехать в офис, а затем весь город возвращаться домой к семи вечера. Мне эта жизнь не подходит. Я не буду чувствовать свободы.

Фото: Марсель Идрисов

восстановление пароля

Вы получите письмо с инструкцией для восстановления пароля

Назад