Скважины в тюменской «матрешке» продолжат закрываться. Чего ждать нефтяникам и их семьям?
NEFT

Скважины в тюменской «матрешке» продолжат закрываться. Чего ждать нефтяникам и их семьям?

Добычу уже сократила одна из крупнейших компаний в стране
Скважины в тюменской «матрешке» продолжат закрываться. Чего ждать нефтяникам и их семьям?
Ситуация

Вступившее в силу с мая соглашение ОПЕК+ предусматривает существенное сокращение добычи нефти в России. При этом значительная часть российской нефти добывается на территории тюменской «матрешки». О закрытии части своих скважин в Западной Сибири уже объявила «Русснефть». По мнению экспертов в нефтегазовой отрасли, опрошенных NEFT, это только начало.

Будут ли закрываться нефтяные месторождения?

Аналитик нефтегазового сектора, партнер консалтингового агентства RusEnergy Михаил Крутихин заявил NEFT, что нефтяным компаниям не удастся избежать закрытия скважин и даже целых месторождений.

«Будут ли они переводить какие-то участки на периодическую добычу, чтобы совсем их не загубить, или закрывать скважины с очень большой обводненностью (количеством воды в добываемой нефти — прим. ред.) и малым дебетом — пока никто не говорит. Но получить то сокращение добычи, которое требуется от России, без закрытия скважин, а может быть, и целых месторождений, не получится», — уверен Крутихин.

Под «сокращение» попадут старые месторождения Западной Сибири, считает Елена Телегина, декан факультета международного энергетического бизнеса РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина.

«15% фонда [нефтедобычи] надо будет как-то сократить. Это малодебитные скважины, обводненные, запасы на которых истощены. Частично закрыть, частично снизить добычу придется», — считает Телегина.

Фото: NEFT

Однако Михаил Крутихин считает, что под угрозой закрытия из-за взятых Россией обязательств по сокращению добычи находятся не только низкодебитные скважины, но и вполне прибыльные. Дело в том, что старые месторождения приносят мало нефти, а консервировать их дорого и долго.

«Самотлор, к примеру, я не думаю, что будут закрывать. Это не Саудовская Аравия, где, закрыв одну скважину, можно снизить добычу на одну-две тысячи тонн. Если в целом по России суточный дебет одной скважины — 9,5 тонны нефти, то на Самотлоре он совсем смешной. Там обводненность 96%, это вода с тонкой пленочкой нефти. Поэтому, чтобы получить какой-то эффект от закрытия, нужно огромные силы людей и техники потратить на то, чтобы законсервировать месторождение», — отметил собеседник NEFT.

Крутихин отказался уточнить, какие именно месторождения рискуют быть закрытыми. «Это может нарушить планы нефтяных компаний. Вообще, это подсудное дело», — сказал эксперт.

Петр Стулов, и. о. директора научно-аналитического Центра рационального недропользования (ЦРН) имени Шпильмана, заявил NEFT, что нефтяники постараются избежать масштабного закрытия месторождений, однако допустил консервацию части скважин.

«Можно говорить об искусственном снижении добычи. Наши месторождения нельзя закрыть, а потом открыть через какое-то время задвижки, чтобы скважина снова начала работать. Нефтяные компании берегут свои месторождения и не будут их губить», — надеется Стулов.

Фото: NEFT

Есть ли у нефтяников риск потерять работу и доход?

Тяжелее всего придется сервисным компаниям, отвечающим за запуск и наладку новых месторождений, сходятся во мнении эксперты. Непростые времена ждут и остальную отрасль. Рентабельность российской нефти начинается при цене барреля от 15–18 долларов в случае старых месторождений до 42 долларов за баррель для новых проектов, напоминает Михаил Крутихин.

«Сейчас в российской нефтянке занято в 6-8 раз больше персонала на каждый баррель добываемой нефти, чем за рубежом, где добыча более технологичная.Это первый момент. Второй — даже в случае, если скважины не будут полностью закрыты, а перейдут на периодическую добычу, для их обслуживания потребуется значительно меньше персонала, поэтому сокращение штатов неизбежно», — отметил аналитик.

Но в дело могут вмешаться имиджевые и политические факторы. «Увольнения — последнее, на что пойдут нефтяные компании. Сейчас общая политика для всей сферы — сохранить максимально всех работающих», — уверена Телегина. Того же мнения придерживается Стулов:

«Непопулярные меры сейчас никому не нужны, думаю, власти регионов и нефтяные компании договорятся о сохранении рабочих мест, чтобы не провоцировать социальное напряжение. Однако, предполагаю, что бизнес снизит премии»,— заметил эксперт.

Фото: NEFT

Политики пока от оценок воздерживаются. Депутат тюменской областной думы от ХМАО, председатель комитета по экономической политике и природопользованию Инна Лосева заявила NEFT, что говорить о каких-то социальных и экономических последствиях соглашения ОПЕК+ пока рано.

«Общих статистических данных за второй квартал, на который пришлось время изоляции и падения цен на нефть, пока нет. Первый квартал был неплохим — мы исполнили годовой план поступлений от налога на прибыль организаций на 30%», — отметила Лосева.

По словам экспертов, сейчас многое зависит от того, как будет восстанавливаться спрос на нефть летом.

«Цена на нефть поднялась выше 30 долларов за баррель, нефтяные компании будут получать налоговые компенсации при изменении цен. Кроме того, мы надеемся, что спрос будет восстанавливаться с середины лета, после того, как карантинные меры будут поэтапно сняты в европейских странах. Плюс, Китай восстанавливается, туда продается много нефти. Пока ситуация улучшается», — отметила Телегина.

Получить комментарии в «большой четверке» нефтедобывающих компаний — «Роснефти», «Лукойле», «Сургутнефтегазе» и «Газпромнефти» — не удалось.

Николай Худяков
Фото обложки: Николай Худяков

восстановление пароля

Вы получите письмо с инструкцией для восстановления пароля

Назад