«Всем и так нормально»: почему в тюменской «матрешке» слабо развит феминизм
NEFT

«Всем и так нормально»: почему в тюменской «матрешке» слабо развит феминизм

Объясняет феминистка из Тюмени
«Всем и так нормально»: почему в тюменской «матрешке» слабо развит феминизм
Лайфстайл

Еще пять лет назад профеминистская повестка выглядела непривычно, но сегодня феминизм стал частью картины мира многих женщин и мужчин: меняются гламурные журналы, подход к рекламным кампаниям, отношение к правам женщин. NEFT поговорила с Евой Соловей, активисткой тюменской феминистской инициативной группы «Гербера» о том, почему в «матрешке» феминистские идеи сегодня защищают менее активно, чем в других регионах страны.

Не хватает организованности

«Активизм в Тюменской области далеко не такой яркий, как в других областях России. Я думаю, что в основном так сложилось из-за отсутствия сильных лидерок», — делится Соловей.

«Гербера» — единственное в Тюмени сообщество, которое занимается защитой прав женщин. Оно появилось в 2016 году, его слоган: «Свобода, равенство, сестринство».

Задача организации «Гербера» — борьба с дискриминацией, сексизмом и популяризация феминизма через мероприятия и акции. Также она оказывают помощь женщинам в трудной ситуации.

По словам девушки, раньше в инициативной группе была лидерка, которая управляла сообществом и организовывала различные мероприятия. Но когда она переехала в другую страну, внутренних ресурсов «Герберы» с горизонтальными отношениями между участницами оказалось недостаточно для самоорганизованности.

«После ее переезда наша активность сильно снизилась. Да, у нас проводятся встречи, группы роста женского самосознания, но все местечковое», — отмечает Соловей.

Нет общественного запроса

Еще одной причиной недостаточного развития идей феминизма в регионе можно назвать отсутствие потребности в них: многие люди просто не задумываются о том, зачем нужно что-то менять, если «всем и так нормально».

«По моим личным ощущениям, девушки и парни до 35 лет поддерживают равноправие — в последние несколько лет это даже становится мейнстримом. Но я могу говорить только о своем окружении, погрешность может быть очень большой», — рассказывает Соловей.

Она добавляет, что в целом у общества в «матрешке» нет ярой потребности в ликбезе, в тематических встречах, в отстаивании своих прав или прав других женщин: «Грубо говоря, всем нормально, и этого как будто достаточно».

Не было локальных резонансных ситуаций нарушения прав женщин

За последние годы в России было несколько резонансных случаев, связанных с защитой прав женщин. Например, по всей стране многие вступились за сестер Хачатурян, переживших домашнее насилие и обвиняемых в убийстве отца. Их история вызвала дискуссию в обществе, но она не единственная.

Сейчас во многих регионах девушки выходят на пикеты в защиту художницы и ЛГБТ-активистки Юлии Цветковой. Ее обвиняют в распространении порнографии из-за публикации рисунков женских половых органов в паблике «Монологи вагины» во «ВКонтакте», который администрирует Цветкова.

Возможно, в «матрешке» не было какого-то толчка, который повлек бы за собой подобный общественный резонанс. «Во время событий, которые происходят в России, люди активизируются по всей стране и выказывают солидарность, насколько могут. Но в любом случае есть такая вещь, как территориальная сочувственность: если что-то происходит в другом регионе, кажется, что это где-то не у нас», — говорит Соловей.

Крепкие традиции коренных народов

Коренные народы Севера, в особенности кочевники, привыкли жить в соответствии с законами природы. Для них нормально, когда женщин — хозяйка чума и хранительница очага, мужчина — оленевод и добытчик. Жизнь на Севере сурова, и людям здесь не до разговоров о равенстве полов.

Яркий пример: раньше у ненцев и хантов бездетность считалось горем для женщины, ей же приписывалась вина за то, что она не может родить. Женившись на бесплодной женщине, мужчина со временем получал возможность взять вторую жену. При этом первая также оставалась при нем, но в качестве прислуги. Другие люди племени косо смотрели на женщину, называя «бесплодной важенкой».

Кроме того, исследовательница Крайнего Севера Амалия Хазанович отмечала: «у некоторых малочисленных народов, например, нганасан, «женщина считается нечистым существом, с ее мнением никто не считается, ей нельзя есть голову и язык дикого оленя, спать на оленьей шкуре. И к ней строго запрещено подходить некоторое время после родов».

Как рассказывает Ева Соловей, сегодня на Крайнем Севере все же есть свои, хоть и весьма малочисленные, феминистские сообщества: «Что интересно, на северах специфика немного другая — там девушки тяготеют к радикальному феминизму, а на юге — к интерсекциональному (движение, которое подразумевает связку между всеми формами угнетения и дискриминации — ​сексизмом, расизмом, гомофобией, трансфобией, эйблизмом и другими, — прим. ред.)».

Она отмечает, что у кочевых народов нет выбора в том, как жить — есть четкий прописанный сценарий женской жизни: «К сожалению, им очень тяжело из него выбираться — видимо, поэтому радикальные проблемы и требуют радикальных методов решений», — полагает активистка.

Саша Новикова
Фото в материале: «Феминизм: наглядно»

восстановление пароля

Вы получите письмо с инструкцией для восстановления пароля

Назад