Американец Дэвид Камински — о русской душе и стереотипах
NEFT

Американец Дэвид Камински — о русской душе и стереотипах

О «Ласковом мае», русской душе, смешных фамилиях и сходстве между Сербией и Россией.
Американец Дэвид Камински — о русской душе и стереотипах
Лайфстайл

Дэвид учился в колледже Итаки, штат Нью-Йорк, и объездил все страны бывшей Югославии, а сейчас пишет магистерскую по юго-западным политическим наукам и истории в университете Белграда и изучает сербский язык. В Тюмени Дэвид впервые: здесь живёт его девушка Саша. Анастасия Кунгурова поговорила с Дэвидом о «Ласковом мае», русской душе и смешных фамилиях, а также выяснила, почему Сербия так похожа на Россию.

— Как вышло, что сейчас ты учишься в Сербии?

— Когда я рос в Итаке (американский город на южном побережье озера Каюга. — Прим. ред.), меня окружало немало выходцев из Югославии. Многие ребята из моей футбольной команды были из Боснии и Герцеговины, Албании и Хорватии. И даже мой тренер, который стал мне как второй отец, был родом из Загреба. Во времена футбольной юности я очень заинтересовался культурой этих ребят. Сначала поехал учиться в Германию, много путешествовал по Балканам, объездил все страны бывшей Югославии. Мне это дело очень понравилось. Когда я закончил бакалавриат, то решил продолжать обучение именно в Сербии.

— Вот, прилетел ты в Россию по зову сердца. Каким было первое впечатление?

— О, мой бог! Вот если бы я сразу из Нью-Йорка прилетел в Москву, то контраст оказался бы слишком резким, но я ехал из Белграда, так что у меня не возникло ощущения, что меня будто в холодную воду бросили. Белград смягчил переход. Нет, Сербия, конечно, отличается чем-то от России, но во многом ваши страны похожи. Первым городом вашей страны, который я увидел, была Москва. Благодаря тому, что на бакалавриате я изучал историю, и историю России ХХ века в том числе, я любовался её архитектурой с ощущением, что прикасаюсь к чему-то великому. Пожалуй, я воспринял эту страну как место с многовековой историей.

— Но зачастую американцы воспринимают Россию как страну медведей, играющих на балалайках.

— У меня тоже были свои стереотипы: я думал, что Москва — это огромный и очень грязный город. Всё оказалось совсем не так: столица не показалась мне какой-то перегруженной людьми. Мне, конечно, говорили, что вы водку пьёте в огромных количествах, но я ведь долгое время жил в Сербии, а все сербы пьют ракию, очень много ракии, так что русские меня не удивили. Вообще мои ожидания от Сербии и от России были очень схожими в том, что касалось людей или, скажем, транспорта. От многих стереотипов я отказался, приехав в Сербию, и,соответственно, перестал приписывать их России. Опять же, Белград стал для меня неким буфером.

Дэвид Камински

— Но что-то ведь тебя должно удивлять в русских? Чем, по-твоему, русские принципиально отличаются от американцев?

— Я думаю, что… (cмеётся. — Прим.ред.) Ок, вы считаете, что американцы постоянно улыбаются и смеются, вам кажется это фейковым, а мы считаем, что русские очень закрытые и всё держат в себе. Меня очень удивляет это ваше слово «нормально». У вас всегда всё «нормально». Спросишь у американца: «как дела?», он скажет: «хорошо», «плохо», «отлично», но спроси то же самое у русского, в ответ всегда услышишь: «нормально»! Если я вдруг не пойму что-то из русской речи, то начинаю улыбаться — ситуация ведь неловкая, а вы смотрите на меня как на сумасшедшего: «Что ты смеёшься? Переспроси, уточни, зайди в Google, зачем смеяться?». А когда я с такой же улыбкой говорю «доброе утро», «здравствуйте» или «спокойной ночи», то на меня смотрят как на идиота и пытаются узнать, почему я так счастлив (смеётся. — Прим. ред.) Что касается русской души — я всё ещё её не понял. Лучше всех её объяснили люди, которые намного умнее меня — Достоевский и Чехов. Да что там, я душу своей русской девушки до сих пор не могу понять (смеётся. — Прим. ред.) У нас, кстати, в школьных театрах ставят русскую драматургию. В некоторых школах даже преподают русский язык.

— Ты в Тюмени впервые. Появились за столь короткий срок какие-нибудь favorite places?

— Набережная. Правда, когда я впервые по ней гулял, там забыли включить огни.

— А как тебе наш общественный транспорт? Уже успел по достоинству оценить русский шансон?

— Шансон? Это prisoner’s music? Обязательно послушаю. А что до транспорта, для меня в Москве очень странным показалось то, что для каждого конкретного автобуса у вас необходимо покупать определенный билет. И, кстати, в некоторых автобусах цены были совершенно разными. Где-то билетов вообще не было. А в Тюмени это всё вообще не автоматизировано. Но это сумасшествие не стало для меня сюрпризом: говорю ведь, я уже был в Сербии. (смеётся. — Прим. ред.)

— Тебя послушать, Сербия — это маленькая Россия.

— Только более европеизированная.

— Ладно шансон, но ты вообще, что ли, ничего из русской музыки не слушал?

— Знаю Децла и Юрия Шатунова, а ещё песню «Да, да, да, да, да, это Кавказ!». Только исполнителя не знаю…

— Из этого получится самый странный плей-лист в моей жизни!

— О, у меня есть друг, так вот он был на польской свадьбе — в Польше, как он потом сказал, ни одна свадьба не обходится без песни «Белые розы». Оттуда он её и привёз, и включил на одной тусовке в Сербии. Под конец вечеринки все знали текст. Да, ещё я слышал песню «Новый год» группы «Стекловата».

— У тебя, наверное, сложилось странное представление о русской музыкальной культуре…

— Было забавно, когда мы ехали по Черногории, въезжали на высокую гору по какому-то бездорожью, как вдруг мой друг, тот самый, что услышал в Польше «Белые розы», включил песню про Кавказ (смеётся. — Прим. ред.)

— А как обстоят дела с русской кухней? Блины с пирогами пробовал уже?

— Мой фаворит — это ваш «Теремок». Больше всего нравятся борщ и пельмени. Ах, да! У нас в Америке нет творога, вот все молочные продукты есть, а творога нет, а я его очень люблю. И, кстати, сгущенка — это лучшее, что можно было придумать на этом свете. А в Москве мне нравятся киоски с хот-догами «Стардог!s».

— А как же шаверма?

— Ещё не рискнул.

— Не могу удержаться от глупого вопроса: какие русские слова тебе сложнее всего произносить? У меня вот проблемы с «th», знаешь, «мазер», «фазер», всё такое.

— (смеётся. — Прим. ред.) Да любое слово, в котором есть буква «ы». У нас нет «ы».

— А смешно от некоторых русских слов бывает? Все мы знаем, что англоговорящим футбольным комментаторам потребовался месяц, чтобы привыкнуть к фамилиям Аршавина и Жиркова.

— А-а-а, jerk off! (смеётся. — Прим. ред.) Боже, так сразу и не скажу. Это не к месту, но знаешь, что странно? Вы носите футболки с английскими словами или целыми фразами, значение которых не всегда понимаете.

— Так, вот аккуратнее сейчас! (во время интервью на мне был свитер с надписью «fabulous». — Прим. ред.)

— (смеётся. — Прим. ред.) Да, и музыка! В ваших магазинах часто можно услышать рэп, вы, наверное, думаете, что это очень круто. Я иду мимо магазина детской обуви, а оттуда такие маты доносятся! И никто внимания не обращает, всем замечательно. В Америке, конечно, такого нет.

— Если соберётся кто-нибудь из наших читателей в Штаты, на какие достопримечательности твоего родного города ты ему посоветуешь взглянуть?

— В Итаке очень красивые озёра и известные водопады, да и вообще природа в целом. Пять минут пешком от центра города — и ты уже в лесу, где можно искупаться и погулять. В Итаке находится знаменитый университет «Корнелл», который входит в Лигу плюща, где учатся представители разных культур, так что в моем городе очень много ресторанчиков самой разнообразной кухни. Русские, кстати, у нас тоже живут. Ещё в Итаке есть такие улочки, что-то вроде маленьких Арбатов. Мне очень нравится у нас одно место — заведение с названием NORTHSTAR (небольшой паб на East Falls Street. — Прим. ред.) Там подают мексиканскую еду. А ещё у нас в городе есть фермерский магазинчик.

— Я люблю задавать иностранцам один и тот же вопрос. Какие три вещи необходимо знать русскому, прежде чем отправиться — в твоём случае — в Америку?

— Готовьтесь к тому, что туристических местах люди будут очень дружелюбны. Они будут искренне интересоваться, откуда вы, что вы и как вы. Не удивляйтесь, когда незнакомый человек в магазине спросит вас «how are you?». Для вас это, конечно, странновато. И ни в коем случае не произносите слово «nigger», хотя у вас это в порядке вещей. Американские дети скорее скажут при родителях слово «fuck», чем слово «nigger» — нельзя, просто нельзя.

— Я в каком-то американском сериале слышала о правиле, что если ты белый, но у тебя есть чернокожий друг, то ты имеешь право говорить слово «nigger».

— Нет, это слово можно говорить, только если ты сам чернокожий.

— Элитарный клуб какой-то.

— Да не то слово.

Автор: Анастасия Кунгурова
Фото: Данил Стариков

восстановление пароля

Вы получите письмо с инструкцией для восстановления пароля

Назад