ХМАО много лет входит в число регионов-лидеров по расселению аварийного жилья. С 2019 года здесь расселили более 900 тыс. кв. метров, новоселье справили более 55 тыс. человек. Предыдущую программу — по домам, признанным аварийными до 2017 года, — регион завершил досрочно. Казалось бы, тема должна уходить из повестки. Но она не уходит.
Сегодня в Югре свыше 1,5 млн кв. метров жилья официально признаны аварийными, в них живут более 53 тыс. человек. Почему главный социальный проект региона до сих пор не закрыт и какие вызовы встают перед властью, строителями и жителями, NEFT разбиралась вместе с профильными чиновниками, депутатами, общественниками и юристами.
Что происходит сейчас
Осенью 2024 года правительство Югры утвердило новую адресную программу на 2024–2030 годы. В нее включены 1,7 тыс. многоквартирных домов площадью около 676 тыс. кв. метров — это порядка 38 тыс. человек. Прогнозный общий объем финансирования — свыше 80 млрд рублей, из них более 42 млрд запланированы на 2026–2028 годы. Средства собираются из федерального, регионального и муниципальных бюджетов, а также через Фонд развития территорий. Программа реализуется в рамках национального проекта «Инфраструктура для жизни».
Темпы не снижаются. По словам директора департамента строительства и архитектуры Югры Александра Фролова, только в рамках новой адресной программы с сентября 2024 года по май 2026-го в новые квартиры переехали 10 754 человека, расселено 354 аварийных дома общей площадью почти 190 тыс. кв. метров. На текущий год параметры также серьезные.
«В 2026 году в автономный округ направлены средства публично-правовой компании „Фонд развития территорий“ в размере 1,824 млрд рублей. На софинансирование округ направляет 11,932 млрд рублей, муниципальные образования — 1,282 млрд рублей. Это позволит переселить 3 626 граждан из 159 жилых домов площадью 62 тысячи квадратных метров», — рассказал Фролов корреспонденту NEFT.
Программа не остановилась после предыдущего этапа, а перешла в новую фазу — потому что накопленный износ никуда не делся, а дома продолжают стареть.
Почему проект по расселению не закрыт
Аварийное жилье нельзя «обнулить» одним бюджетным решением. Пока одни дома расселяются, другие доходят до критического состояния. Часть фонда признается аварийной уже после формальных отсечек. Но есть и более глубокая причина — историческая. Александр Фролов объяснил, откуда взялся сам масштаб проблемы.
«Это обусловлено комплексом исторических, экономических и организационных факторов, сложившихся в период активного освоения Западной Сибири. Специалистов, приезжающих осваивать Север, требовалось обеспечить жильем. Строительство велось быстро, многие построенные дома изначально рассматривались как временные, что и привело к накоплению аварийного фонда спустя десятилетия», — указал он.
Депутат Думы Югры Евгений Данников в беседе с NEFT добавляет к этому сухую арифметику текущего момента.
«Даже с учетом масштабной программы до 2030 года закрывается чуть больше половины всего аварийного фонда. Для полной ликвидации, по оценкам профильного департамента, потребуется еще порядка 120 млрд рублей. Главный плюс в Югре — хотя бы не делают вид, что проблема решена, и продолжают строить новое жилье под переселение», — рассказал он.
Процесс старения не остановился вместе с календарной отсечкой. Член регионального штаба ОНФ Владимир Зиновьев в разговоре с NEFT указал на болевую точку, которая повторяется во многих муниципалитетах.
«Процесс старения жилого фонда не остановился 1 января 2017 года. Фактически очень большой фонд, где люди еще проживают в домах, которые домами-то сложно назвать. Пример — поселок Беловежский в Нижневартовске: бараки построили 50 лет назад, все сгнило, канализации нет, а признали аварийными только в 2022 году. И только после вмешательства Народного фронта и оперативных решений правительства округа люди начали получать жилье и компенсации», — констатировал он.
Эта история — наглядное свидетельство: расселение требует не только денег, но и постоянной инвентаризации фонда, готовности муниципалитетов оперативно признавать дома аварийными и запускать процедуры, не дожидаясь критического износа.
Какие острые углы остаются
Практических ограничений несколько, и все они сходятся в одной точке — на стыке бюджета, стройки и ожиданий жителей. Строительный рынок не всегда поспевает за потребностями программы, а местные бюджеты дефицитны. По наблюдениям Владимира Зиновьева, часть муниципалитетов попросту опасается принимать новые обязательства без гарантированного софинансирования.
«Есть муниципалитеты, которые оперативно принимают меры, разрабатывают программы. А есть те, которые, мягко говоря, с отставанием. Основная причина — все муниципальные бюджеты дефицитные. Принимать программу, которая требует дополнительных расходов, многие побаиваются и пытаются вопрос оттягивать. Но проблема сама по себе не решается», — заметил Зиновьев.
По Жилищному кодексу людям при расселении предоставляется равнозначное по площади жилье. Практикующий юрист из Сургута Людмила Дук пояснила NEFT, где чаще всего возникает напряжение.
«Предоставляют площадь равнозначную той, которую занимают сейчас. Если хотят больше — доплачивают по рыночной стоимости, берут ипотеку. Споры возникают, как правило, когда администрация начинает предлагать варианты: кого-то площадь не устраивает, кого-то район. Но в целом власти выдерживают законодательство, предлагают несколько вариантов, и люди выбирают», — говорит эксперт.
Отдельная растущая проблема — дома, которые формально сданы, но непригодны для жизни. Владимир Зиновьев прямо указывает на системный сбой.
«Жилой комплекс „Апельсин“ в Нижневартовске: разрешение на ввод получено, застройщик деньги с эскроу-счетов вывел, а люди заехать не могут — дом фактически не готов. В других муниципалитетах картина та же: дом ввели, а благоустройства нет, тротуаров нет, безопасного маршрута до школы нет», — рассказал он.
Сюда же ложится диспропорция комплексной застройки: квадратные метры растут, а школы, сады и поликлиники — нет. Общественник формулирует это предельно жестко.
«Надо уходить от гонки за квадратными метрами. Когда выдаете разрешение на строительство, очень четко понимайте: сколько людей будет проживать, где будут учиться дети. Нет соцкультбыта — извините, а чего стоит собрать?» — говорит он.
Муниципалитеты, как правило, получают квартиры в рамках обязательной доли от застройщиков, но в текущей экономической ситуации и сами девелоперы испытывают трудности, некоторые уходят в банкротство, поэтому пополнение жилого фонда идет неравномерно.
В чем главный социальный проект расселения
Для конкретной семьи переезд из аварийного дома — это смена качества жизни. Безопасный дом, тепло, нормальные коммуникации, детская комната, чистый подъезд, благоустроенный двор — вот что стоит за словами «жилищные условия».
«Расселение хорошо идет вообще по округу. В основном сейчас расселяют в новостройки. Программа работает, судебных споров стало значительно меньше — власти выдерживают законодательство и предлагают несколько вариантов», — признает Людмила Дук, несмотря на критику отдельных процедур.
Евгений Данников фиксирует важный социальный маркер.
«Объемы расселения одни из крупнейших в стране, финансирование стабильно высокое. Отдельный приоритет — семьи участников СВО, их расселяют в приоритетном порядке, на это выделен отдельно миллиард рублей. Это не PR, а конкретные решения, которые уже работают», — указывает он.
Именно поэтому аварийное жилье остается одним из самых чувствительных социальных проектов. Он напрямую влияет на доверие к власти, потому что касается базового чувства безопасности. Житель оценивает не постановление и не объем освоенных средств, а конкретный результат: когда и в каком качестве ему предоставят жилье, насколько прозрачна очередь и не придется ли обивать пороги.
Почему власти продолжают искать системное решение
Программа расселения неизбежно становится частью градостроительной политики. Регион активно внедряет механизм комплексного развития территорий (КРТ).
«В 2025 году под КРТ определили 37 площадок — это порядка 350 гектаров. Первые проекты уже реализованы в Ханты-Мансийске. Главный плюс для жителей — не надо ждать очереди на бюджетные квартиры, переселение идет быстрее, потому что инвестор заинтересован в скорости», — приводит актуальные цифры Евгений Данников.
Александр Фролов подчеркивает, что КРТ — это не просто ускоренная стройка, а принципиально иной подход к развитию городов.
«Механизм комплексного развития территорий позволяет подходить к обновлению городских пространств комплексно и подразумевает создание комфортных условий для граждан: строительство жилья, создание парков, благоустройство территорий, развитие инфраструктуры и привлечение новых инвестиций. И все это осуществляется в рамках единой концепции силами профессиональных инвесторов и застройщиков», — заявляет Фролов.
Однако, как подчеркивают в ОНФ, принципиально важно, чтобы при этой застройке не повторялась ошибка гонки за метрами. Освобождаемые территории должны насыщаться школами, садами, поликлиниками и благоустроенными общественными пространствами. Без увязки жилищных программ с планами социального развития новая застройка рискует воспроизводить диспропорции.
Муниципалитеты находятся на передовой. Именно они формируют реестры, взаимодействуют с жителями, организуют закупки и строительство, принимают жалобы и несут ответственность за сроки. Но для эффективности нужна не только финансовая поддержка, но и политическая воля.
Югра уже доказала, что умеет расселять аварийный фонд быстро и досрочно завершать этапы. Но теперь перед регионом стоит более сложная задача — превратить эту работу из мобилизационной кампании в устойчивую систему обновления городов и поселков.
